Четверг, 21.03.2019, 14:29
Меню сайта
Поиск



Друзья сайта
  • сайт Николая Бандурина
  • сайт Маргариты Майской
  • АРТ-ИЗО с Маргаритой Майской
  • www.bandurina.ucoz.ru
  • Создать сайт
  • Кино-театр.ру
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • artizofest.ru


    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Большая проза

    Большая проза

    Искатели

    Катерина Бандурина

    Пролог…………………………………………………………   2
    Глава 1. Зеленая вывеска………………………………….. ...   4
    Глава 2. Утешая шубу………………………………………....  14
    Глава 3. Чашка горячего чая с малиновым вареньем….........  25
    Глава 4. Секс под наблюдением……………………………..  38
    Глава 5. Снегопад……………………………………………. . 50
    Глава 6. Ныряя в ванну с речными рыбами……………........  68
    Эпилог………………………………………………………….. 82

    Пролог

    Они лежали на диване, накрывшись теплой зимней шубой. Он плакал. Она плакала. Он обнимал ее, и его объятия казались ей такими душными. Но оторваться она не могла. Сон начал брать верх над ее сознанием. Так всегда бывает после долгого и мучительного выяснения отношений. Когда говоришь вдруг всю правду. Когда понимаешь, что причиняешь боль. Но промолчать уже невозможно. Он прижимался к ней всем телом, стараясь каждым сантиметром прикасаться к ней. Потому, что понимал, что эта ночь для них -- последняя. Он, наверное, в последний раз хотел насладиться близостью с ней. Но не той плотской близостью, которой обычно  наслаждаются мужчина и женщина. А близостью в прямом смысле этого слова – быть как можно ближе, каждой клеточкой тела, каждым атомом…
    Последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в сон, было странное чувство. Она не сразу разобрала, что это. Но, прислушавшись, она вдруг почувствовала, как ритмично движется его грудь при дыхании. Точно в такт ее вдохам и выдохам. Он даже дышать старался ей вунисон. Эта мысль кольнула ее сознание и затерялась в обрывках сновидений. 
    Мила, как обычно, проснулась позже Ивана.
    Иван сделал ей чай. Как она любит по утрам – зеленый, с жасмином и двумя ложками сахара.
    - Резко похолодало ночью, да? – спросила Мила, не зная о чем еще, кроме погоды, можно было говорить с ним.
    - Были заморозки… - ему тоже трудно было говорить с ней.
    - Хорошо, что мама привезла сюда старую шубу. Одеяла на даче только летние.
    - Очень, очень резко похолодало… - Иван отвечал задумчиво, не переставая помешивать давно растворившийся в чашке сахар.
    Мила привстала на диване, огляделась. Она была одета, как вчера вечером. Спали на диване на маленькой дачной кухне с бревенчатыми стенами. На своей даче. Они так и не добрались до постели прошлой ночью. Усталость свалила их прямо там, где они выясняли отношения.
    - Я встал раньше тебя, так что успел собраться, - сказал Иван, протягивая Миле чашку чая.
    - Хорошо… - без всякой радости в голосе ответила она, - я тут еще побуду. Надо прибраться, закрыть дом. Поеду потом сама, на электричке.
    - Как хочешь.
    Такое безразличие обидело бы Милу раньше. Но не теперь. Она понимала, что сделала ему невероятно больно. И не могла требовать от Ивана даже понимания. Ей было странно даже то, почему он не орет на нее так, как орал вчера вечером. Ей казалось, этот крик никогда не стихнет. В глазах у Ивана этим утром стояли только невероятная печаль и обида. Ему казалось, что просто невозможно после стольких лет вдвоем, после того, как он впервые, наверное, за всю сознательную жизнь, полюбил и сроднился с женщиной, переплетясь корнями, – вдруг расстаться. Мила очень хорошо его понимала. Даже слишком хорошо. Ведь корни, соединяющие их, были еще не перерублены, и его чувства она даже иногда принимала за свои.... (читать дальше ссылка  http://www.proza.ru/2010/04/16/999)



    *********

    Мой Любимый монстр

    *1*
    Вспышка фотоаппарата осветила темный угол заброшенного дома. Замерли пауки на своих паутиновых плантациях, затихло шуршание крысы за стеной. Но только на миг, пока горела вспышка.
    Ольга посмотрела в экран своего нового цифрового фотоаппарата. Кадр получился зловещий и тоскливый. Выцветшие обои; разваливающаяся тумба, старинная, витиеватая, чудом не тронутая бомжами. Остаток рваной пыльной шторы, свисающий до самого пола и… он! Снова, он!
    Ольга прищурилась, всматриваясь в маленький мерцающий экран. За шторой, возле окна, она увидела что-то похожее на человеческий силуэт. И рука… в темноте сложно было понять, что это – странная тень или действительно рука, косматая, огромная, нечеловеческая рука.
    Ольга оторвала взгляд от фотоаппарата, начала всматриваться в тот угол. Без вспышки, почти ничего было не разобрать в этой густой сумеречной темноте. Она сделала шаг к окну.
    За шторой что-то шаркнуло. Как будто, кто-то прижался к стене. Оля замерла. По плечам побежали мурашки. Хотелось думать, что они идут от холода, а не от страха. Она медленно и плавно подошла к окну и протянула руку к шторам. Руке, вдруг, стало необычно жарко. Так бывает, когда подносишь руку к костру – лицо, тело и спина замерзают, а кончики пальцев томятся в покалывающей приятной теплоте. Слух уловил еле различимое сопение. Как будто кто-то затаился и старался дышать тихо-тихо…
    Оля резко отдернула штору. 
    Никого…
    Разочарование смешалось в странный коктейль с чувством облегчения. «К сожалению, там никого нет, слава Богу», - подумала Оля.
    Оля быстро запихнула фотоаппарат в чехол и помчалась прочь из этого заброшенного дома.

    - Снова видела своего монстра? – спросила Алла, по-кошачьи развалившись в кресле кафе.
    - Покажи! – протянул руку Валера.
    - Вот, - Оля протянула ему фотоаппарат. Валера уставился на экран.
    Они представляли собой на редкость странную компанию.
    Алла решила сегодня не слишком выпендриваться и пришла в обтягивающих джинсах и белой майке. На голове у нее красовался черный мужской котелок, который ей оказался безумно к лицу. Она курила сигары, вальяжно выпуская густой дым. Алла говорила по большей части какими-то отрывочными туманными фразами. Но Оля с Валерой давно привыкли к ее манере общения.
    Алла протянула свои тонкие пальцы с черным маникюром к фотоаппарату и забрала его у Валеры.
    - У вас астральная связь, - прокомментировала она.
    - Сколько у тебя уже его снимков? – спросил Валера.
    - Полностью – ни одного. То есть, где-то глаз, где-то ухо, где-то силуэт…
    - Ну, сколько?
    - Этот девятый, - ответила Оля.
    - Девять – вполне достаточно, - сказала Алла.
    - Достаточно для чего? – не понял Валера.
    - Просто, достаточно. Не цепляйся к словам, - Алла снова припала губами к своей толстой сигаре.
    Валера был в клеточку. Он всегда наряжался пестро, аляповато, чтобы сразу цеплять взгляды людей в повседневной сутолоке. Хотя он и так был всегда заметен из-за своего роста, длинный, долговязый, на голову выше всех остальных в толпе. Сегодня, на нем были зеленые вельветовые брюки и оранжево-красная рубашка в клеточку. В дополнение к этому, он зачем-то напялил смешные пластиковые очки синего цвета. Когда Оля спросила, зачем ему очки, ведь уже стемнело, он ответил, что сегодня хочет видеть этот мир в синем цвете. И время суток тут нипричем.
    Валера нахмурился.
    - Оль, а почему ты снимала со вспышкой? Это не профессионально.
    - Знаю, - отмахнулась Оля, - аппарат новый совсем. Просто проверяла все функции. Просто, чтобы знать.
    - Как это по-операторски… - заявила Алла.
    - Что именно? – Оля сделала глоток пива из большой ребристой кружки.
    - Обычные люди новый фотик проверяют дома. Нащелкают комнату во всех режимах и все поняли. А ты даже проверять отправилась в какой-то замшелый сарай.
    - Это у нас с Олькой в крови!
    Валера по-свойски приобнял Олю.
    Валера и Оля учились на операторском факультете и были однокурсниками. Фактически, они были уже почти выпускниками. Весна, конец пятого курса. А вот Алле еще предстояло год проучиться на киноведа. Странная, по мнению Оли и бесполезная профессия. Это мнение ничуть не волновало саму Аллу. Она себя считала хранителем кино-знаний и была собой чрезвычайно горда.
    - Вам принести что-нибудь еще? – подошедший официант с грустью смотрел на их столик. За два часа они заказали совсем немного выпивки и ничего из еды.
    - Да, мне еще мартини, Россо, - распорядилась Алла, - двести грамм. Чистый. В смысле, без льда.
    - Мне кофе, - Валера улыбнулся, - я за рулем.
    - О! Значит, на такси мы с Аллкой сегодня сэкономим! А мне… - Оля посмотрела на свою кружку пива, не выпитую и на треть, - а мне поменяйте пепельницу, пожалуйста.
    Официант бодро зашагал к бару.
    - Итак, - Валера выложил из своей модной сумки в стиле «диско» старый Олин фотоаппарат, - я все проверил. Это не заморочки фотоаппарата. И не дефект пленки, - он выложил еще и скрученные серпантином негативы.
    - Это я и сама уже поняла, - ответила Оля, - фотоаппарат поменяла, а это существо все равно то тут, то там всплывает.
    - Значит, я зря проверял, - насупился Валера.
    - Доказательство проф. пригодности и самосовершенствование в любом случае зря не бывают, - заключила Алла.
    - А вживую ты его видела? – спросил Валера.
    - Нет, только на фотографиях. Это продолжается уже месяц… То тут, то там. Сегодня я чуть его не застукала. Но… он куда-то испарился.
    - Испарился? Ты предполагаешь, что это какая-то призрачная субстанция? – поинтересовалась Алла.
    - Ничего я не предполагаю. Но узнать жутко интересно, - ответила Оля, - я буду на него охотиться. Фотоохота. Как в Простаквашино, - Оля улыбнулась и проводила взглядом бармена, который принес кофе и бокал мартини.
    Алла выложила трубочку из треугольного бокала и отхлебнула сразу половину.
    - А может быть, это оно на тебя охотится?...
    - Может быть… - задумалась Оля, теребя пальцем свои бледно-рыжие кудряшки.
    Она машинально взяла Аллину трубочку и опустила в свой бокал пива.
    - Если так, я уж за себя постою! – она решительно взяла у Аллы свой фотоаппарат.
    - Оль, ну только ты можешь хлебать пиво из трубочки, - улыбнулся Валера, глядя на то, как Оля присосалась к своему напитку.
    - Люблю все необычное, - улыбнулась ему в ответ Оля, - иначе, почему я с вами, фриками, дружу?

    Оля тихо открыла прошла по участку, открыв ворота своим ключом и прошмыгнула в дом.
    В прихожей ее ждал отец, нахмурив брови и скрестив руки на груди.
    - Бухала? – грозно спросил он, почуяв запах пива от Оли.
    - Выпила пару кружек пива с нашими.
    - Пара кружек – это не бухала. Это разминка для первокурсников. Чтоб завтра трезвой в дом не являлась!
    Папа улыбнулся и обнял Олю.
    - Как там твоя курица поживает? – спросила Оля.
    Папа сразу же отпустил Олю.
    - Ну, прости, я знаю, «она не курица, у нее просто глаза так посажены»… Где она?
    Оля заглянула на кухню. Там никого не было.
    - Знаешь… я тут подумал… она и правда на курицу смахивала. И все время что-то кудахтала… Короче, собрала свои шмотки и отправилась обратно в свой курятник.
    - Вы расстались?
    Папа кивнул.
    - Класс! – взвизгнула Оля, - мне Валерка пятьсот рублей проспорил!
    - Что?! Вы спорили на наше расставание?
    - Ну да. Я поставила на то, что ты больше полу года ее не вытерпишь. А Валерка говорил, что год. В итоге, сколько у вас? Семь месяцев? Ближе к моему.
    - У отца душевная травма, а ты на нем деньги зарабатываешь… Дочь-ехидна… - папа грустно опустился в кресло.
    Оля хитро на него посмотрела, прищурив один глаз.
    - Па-ап.
    Папа насуплено молчал.
    - Ну, папа…
    Оля ласково наклонилась к нему.
    - А с кем ты завтра идешь в ресторан?
    - Что? Какой ресторан!? Я только расстался с женщиной, Оля. Тебе не понять… Тебе всего…
    - Причем тут возраст? Я же знаю тебя. Давай, выкладывай. У тебя в ванной новый одеколон стоит. Это значит…
    - С Полиной Дмитриевной из кондитерского, - сознался отец и лукаво посмотрел на Олю, - и все-то ты замечаешь, проныра!
    - Ее-е!
    Оля протянула папе «пять» и он смачно шлепнул ее по ладони.
    - Притворяйся – не притворяйся, а я давно видела, как ты на нее глаз положил.
    - А хотелось бы что-нибудь другое… - иронично ответил отец.
    - Ну, слава Богу. Хоть в доме какое-то время будет пахнуть ванилью и корицей. А не омлетом на завтрак обед и ужин…
    Оля с папой вдвоем рассмеялись.
    Папа подошел к столу, взял пульт и нажал на кнопку.
    - Видели сегодня матч? Зенит просто молодец.
    - Мы не в спорт бар ходили.
    - А куда?
    Папа даже убрал звук от телевизора и удивленно повернулся к Оле.
    Ходить в спорт бар по субботам было их незыблемой традицией уже несколько лет. Их к этому приучила Алла. Папа в ней души не чаял.
    - Ну, мы сегодня решили посидеть где-нибудь в тихом месте.
    - Неужели ты наконец-то побывала в библиотеке?
    - Нет, - улыбнулась Оля, - а что это?
    Папа тоже улыбнулся.
    - Мы так, в кафешке посидели.
    - Стареешь, мать! Всего-навсего пятый курс, а уже шумный спорт-бар на тихое кафе променяла. Эдак, через год, ты на лето в санаторий отправишься, на Мин.воды.
    - Ну, этого-то ты мне не позволишь.
    - Еще чего. Будешь нести свой крест до конца, пока все горы на лыжах не обкатаешь!
    Папа достал из бара виски и налил себе завсегдашнюю «вечернюю» рюмочку.
    - Ладно, Оль, уже поздно, ложись-ка ты спать. У тебя завтра свадьба. Надо выспаться в конце-концов.
    - Пап, я решу… - Оля не любила, когда папа вдруг начинал разговаривать с ней как с маленькой.
    - Ладно – ладно, - ответил он, - мое дело напомнить. А то вдруг, как всегда, все из головы вылетело…
    Оля все-таки решила отправиться спать. Завтра и правда будет не простой день.

    (ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ http://www.proza.ru/2010/04/16/953)


    Сигареты прикончат тебя
    Катерина Бандурина
    Как же здорово ночью в Москве!!! Витрины и яркие вывески заливают улицы пошлым разноцветным светом. Так и не понять – это еще сумерки или уже глубокая ночь? Гуляют какие-то парочки… Он ощупывает самые укромные уголки ее тела, а она, ничуть не стесняясь, ржет от его нелепых шуток… Пьяные опухшие бомжи спят с перепоя в подземных переходах и видят сны о своем счастливом детстве… Машины носятся туда-сюда, даже в 4 часа утра! И кому нужно ездить в 4 утра??? А все-таки они создают такое ощущение, что ты не одна, что вокруг тикает жизнь. Эти машины подрезают друг друга, наконец вырвавшись из дневных пробок, бибикают и радуются, как собака, которую наконец-то вывезли из квартиры на природу. Они останавливаются у обочины и снимают дешевых, ярко накрашенных проституток… Ветер разносит пустые полиэтиленовые пакеты всех окрасов и мастей, как будто ставит балет в стиле модерн. Сколько в Москве этой радостной, отвязной, беззаботной пошлости!!! Такое ощущение, что как только стрелки часов переваливают за двенадцать, город превращается в тинэйджера! И просто хочется расставить руки в стороны и бежать, вдыхая запах пролитого на асфальт пива! Бежать, бежать и улыбаться!!!
    Вот до какого состояния можно довести человека. Я бежала вдоль дороги (к ларьку) за сигаретами, в 4 часа утра. Я не могла уснуть! Я торопила завтрашний день! Я просто, наконец, в конце-концов жила! ЖИЛА!!! Сама! Одна! У меня никого не было, и мне от этого было щекотно в груди… И мне так это нравилось! Хотя поначалу я боялась, что «съеду с катушек»…

    Выдержка из моего дневника:
    … он всегда повторял: «только не влюбляйся в меня, не надо. Нам же с тобой не нужны проблемы? Нам просто хорошо друг с другом, а обещания все всегда портят». Он нес эту чушь, а я поддакивала и ерошила ему волосы. Я, конечно, соглашалась… что мне еще оставалось делать? Он чувствовал себя безгрешным передо мной – ведь мы же договорились! Он не знал только того, что все эти хреновы контракты и устные договоры можно засунуть себе в задницу, если речь идет о любви… Он этого не понимал или просто не хотел понимать. А я делала вид, что не влюбляюсь. Я не звонила, не посылала смс, не оборачивалась, когда он уходил, не прыгала на шею, когда он снова приходил. С каким же трудом мне доставалось каждое это не!!! Но это успокаивало его, давало ему чувство безопасности, и я ему подыгрывала…

    Раздался звонок в дверь. Я затушила сигарету, оторвалась от монитора ноутбука, пошла открывать. Прямо перед ногами пронесся мой кот Розенкранс. Он всегда пытался выбежать на лестничную клетку, когда я открывала дверь. Я уже знала, кто стоит на пороге. Анастасия Андреевна!
    - Здравствуйте.
    - Здравствуй, Юлечка! Ты снова куришь?
    - Да, извините…
    - Ты же знаешь, у моего мужа астма!
    Блин! Так и хотелось захлопнуть дверь!!! Я же не виновата, что какие-то соседи сделали ремонт и нарушили вентиляцию в доме. Теперь все запахи от меня идут прямо к этой тетке в квартиру. Р-р-р!!! Что ж, мне в своей собственной квартире теперь нельзя курить?! Ну, не совсем своей, я недавно ее начала снимать… неделю назад…
    - Анастасия Андреевна, я постараюсь реже курить.
    - Постарайся, постарайся. Ты знаешь, что это вредно?
    Кто ж не знает?! Это всем с детства вдалбливают в мозг, как раньше Гимн Советского Союза!
    - Знаю.
    - Вот и не трави ни себя, ни нас.
    Розенкранс попытался выскользнуть за дверь, но я остановила его ногой.
    - Хорошо, Анастасия Андреевна, я постараюсь. А разве ваш муж уже пришел с работы? Сейчас всего 4 часа…
    - А ты не лезь не в свои дела, Юленька.
    Дааа… тетка еще та! Просто хотелось захлопнуть дверь перед ее носом! Но, все, что я смогла сделать – извиняюще улыбнуться и пробормотать:
    - Извините. До свидания.
    - Всего хорошего.

    Ита-а-ак… на чем бишь я остановилась? Ах, да… Значит, не влюбляться… Я начала строчить дальше:
    В него не влюбиться было невозможно. Если уж такая красотка, как его жена, не устояла перед его очарованием. Его жену я не знала, но видела ее фотографию у него в мобильнике. Почему мужики изменяют таким красавицам? Она, конечно, была старше меня… но ни в какое сравнение со мной не шла… Она бы и сейчас могла стать фотомоделью. Фигура точеная, черты лица – просто как с обложки журнала, и чувствовался очень хороший, элегантный стиль в одежде. Не то что я – шкет в кепке и драных джинсах…

    В тот вечер я еще долго придавалась мазохистским воспоминаниям… Описывала наши встречи, перебирала в голове его слова, свои чувства, его прикосновения… Благо, на следующий день была суббота, и вставать раным-рано в институт не было надобности.
    Я проснулась как всегда от сладкого урчания Розенкранса. Он любил с утра сесть около моего лица и затянуть свое утреннее «муууррр». Как бы нежно оно не звучало, означало оно только одно: «Юлька, вставай живо и давай пожрать!» Как это по-кошачьи – ласковым голосом, нежным тоном давать строгие распоряжения, фактически приказы!
    Так же делал и Сережа… Тоже всегда ласково, никогда не повышая тона, держа за руку, он распоряжался всей моей жизнью и всем моим сознанием… Ладно, все, хватит, забыли Сережу!!! Сколько можно!
    Я открыла глаза и поняла, что разбудило меня не мурлыкание Розенкранса, а вибрирование мобильника. Подруга приглашала прошвырнуться по городу. Что ж, делать все равно нечего… Стоп! А где тогда Розенкранс?
    - Розик, Розик, Розик, Розик!!!
    Я искала его по всей квартире, отодвигала всю мебель – диваны, шкафы, тумбочки…Он никогда раньше от меня не прятался… Я шуршала кормом в его миске, чтобы он выбежал на звук… Когда и это не помогло, я выбежала на лестничную клетку, пробежалась по всем этажам. Нигде его не было! Может, он выскользнул из квартиры вчера, пока меня парила Анастасия Андреевна?
    На всякий случай я позвонила ей в квартиру. Она, как всегда в аккуратной темной кофточке и серой юбке ниже колен, открыла мне дверь.
    - Здравствуйте. Скажите, Вы не видели моего кота? Розенкранса?
    - Нет.
    - Понимаете, он пропал, я не видела его со вчерашнего вечера и мне кажется…
    - Нет, - повторила Анастасия Андреевна и хладнокровно захлопнула дверь.


    Возвращаясь с прогулки с подругой, я снова столкнулась с ней на лестничной клетке. Конечно, веселой прогулки не получилось – я очень переживала за Розика… К тому же подруга постоянно твердила мне, что я должна забыть Сережу. Но если хочешь заставить человека забыть о ком-то, для начала сам перестань упоминать его имя…
    - Анастасия Андреевна, Вы точно не видели моего кота?
    - Точно, - сухо сказала она и загремела связкой ключей.
    - А что тогда у Вас в руках? Вискас? Это вы мужа кошачьим кормом кормить будете?
    Анастасия Андреевна ничего не ответила. Она молча вошла в квартиру и захлопнула дверь. Мне показалось, что на пороге мелькнул серый пушистый хвост. Меня просто взбесила такая наглость! Я решила так этого не оставлять, подошла к двери и настойчиво нажала на звонок. Еще раз нажала. Еще. Еще.
    Через три минуты беспрерывного гудения я услышала ее голос из-за двери:
    - Я вызываю милицию!
    - Анастасия Андреевна! Это мой кот! Он у Вас, я знаю!
    - Я терпеть не могу кошек! У мужа на кошек аллергия! У меня нет Вашего кота! Уходите, Юля!
    - Откройте!
    - Повторяю, я вызвала милицию!
    Я со злостью пнула ее дверь и пошла к себе.
    С такой циничной наглостью я еще никогда не сталкивалась!!! Меня колотило от злости! Она врала мне в глаза! Это я должна была вызывать милицию!!!
    Я вышла на балкон, чтобы немного успокоиться и покурить. Кругом все начинало цвести. Верхушки деревьев почти касались моего балкона. Прошлой весной мы с Сережей ходили под цветущими липами, выковыривали из волос эти прилипучие почки, он ставил меня ногами на скамейку, приклонял калено и дарил букет из одуванчиков… Боже мой!!! Я никак не могла выкинуть его из головы… Прошлым вечером я стерла все его фотографии из телефона, но даже это не помогло… Я просто сходила с ума! Я не знала, чем себя занять, чтобы не думать, не вспоминать… Я пыталась рисовать, но на всех моих картинах было одно и то же лицо. Я пыталась разучить новые рецепты, но пока я месила тесто, я только и думала о том, как бы это понравилось Сереже… Уже под утро, когда мои глаза совсем слипались, я без сил рухнула на кровать и начала рыдать. Потому, что я боялась уснуть… я боялась, что если засну, то увижу его. А еще одной встречи с тем, с кем мне быть не суждено, я просто не выдержала бы! Меня трясло и бросало то в жар, то в холод. Я тупо включила телевизор – ночью работал только спортивный канал - и под вопли болельщиков немного задремала…
    Читать дальше(http://www.proza.ru/2010/04/16/1018)
     
    Happy Family
    Катерина Бандурина

    «Меня зовут Ася. Мне 25 лет. В 20 лет, я вышла замуж за американца, по имени Ален и уехала с ним в США. Я живу тут уже 5 лет и могу честно сказать – у меня самая счастливая семья на свете!!!» - так начинается моя книга, под названием «Happy Family».
    Вообщем-то, начало почти правдивое. Я забыла только написать, что у меня длинные темно-каштановые волосы и зеленые, чуть раскосые глаза.
    Мы с моим мужем стояли в аэропорту, в ожидании моих родителей. Сегодня, они должны прилететь из России. Вокруг нас собрались журналисты, с фотоаппаратами, камерами… С их прилета начнется наше турне по штату Техас, и всем, конечно же, хотелось запечатлеть начало нашего пути.
    Ален стоял в толпе встречающих с табличкой, на которой были написаны имена моих родителей «Софья Николаевна и Евгений Алексеевич». Он знает, что у нас в России всех называют по отчеству, поэтому и написал корявой кириллицей эти слова на листке бумаги. Я стояла рядом и думала, зачем он это сделал? Ведь мои родные мама с папой, без всяких табличек узнают меня… Но Алену всегда важно было все делать по правилам.
    И вот, люди повалили из стеклянных дверей зала прилета. Взъерошенные, после долгого перелета, сонные, уставшие, с ничего не понимающими глазами. Они тяжело тащили за собой чемоданы и сумки. Кто-то был уже подшофе, после порций коньяка в самолете – явно наши, русские. Кто-то восхищенно озирался, как будто он был уже не в зале аэропорта, а прямо на Таймс Сквер – явно прилетевшие в первый раз туристы. Вот и мама с папой выходят из этих дверей. Мама, замотанная кучей сумок и полиэтиленовых пакетов, возилась в них, ища чего-то. Одновременно, она что-то говорила папе, который тащил в обеих руках по большому чемодану, а на плече у него была еще квадратная коричневая сумка в клеточку.
    - Мама! – крикнула я.
    Журналисты оживились, включили свои камеры, наставили их на толпу прилетевших.
    Папа первый увидел нас с Аленом в толпе встречающих. Он быстрым шагом направился к нам. На лице у него расплылась радостная детская улыбка. Мама перешла на бег трусцой и через минуту, мы уже обнимались и целовались.
    - Привет! Ну, как вы?! Как долетели?! Как вы там поживаете!!!
    - Хорошо, хорошо, Асенька, загорелая-то какая!
    - Hello! Hello! Glad to see you! (здравствуйте, здравствуйте, рад вас видеть!)
    - Ничего не понимаю, что он там бормочет… - ворчал папа.
    - Пап, он рад тебя видеть!!! А ты поправился!
    Я чмокнула папу в щеку, потом во вторую. Он обнял меня за плечи, пожал руку Алену, и мы дружно зашагали к выходу. Ален взял у папы чемодан, я взяла один из маминых пакетов.
    Журналисты пошли за нами.
    - Слушай, я не ожидала, что нас с самого прилета будут снимать! – мама неловко поправила прическу.
    - Да ты шикарно выглядишь, Сонечка – папа взял маму под руку, как это делали в советских черно-белых фильмах.
    - Да, мам, все нормально, Эрик сказал, что это работает на имидж. Как же мы давно не виделись! – я не сдержалась и прильнула к ней.
    Мама остановилась, на глаза у нее навернулись слезы. Она вдруг обняла меня крепко-крепко. Мы стояли так минуты три, и я не решалась прервать этот ее внезапный порыв.
    - Асечка, девочка моя, - повторяла она и ерошила мне волосы.
    Ален неловко топтался рядом. Он то открывал рот, как будто что-то хотел сказать, то закрывал, понимая, что сейчас не время. Потом, он нерешительно постучал пальчиком по моему плечу и тихо сказал
    - There’s a taxi waiting... (там такси ждет…)
    - Yeah, yeah (да, да) – ответила я и отпустила маму.
    Журналисты тут же обдали наши заплаканные лица резкими вспышками фотоаппаратов.

    Пока мы ехали в такси, я вспомнила, как мы всей семьей в детстве отдыхали на даче… Был уже август, и природа потихоньку начинала желтеть и созревать. В тот вечер разразилась невероятной силы гроза. Вокруг нашего дома были огромные луга, которые никогда не встретишь в расчерченной по линеечке США. Ветер неистово трепал наш деревянный домик, все скрежетало, завывало и клацало. Мне было безумно страшно, и на каждый раскат грома я накрывала голову одеялом. Мне говорили, что если вокруг дома открытая местность, то может образоваться шаровая молния и влететь в дом. Я жутко этого боялась. А папа говорил, что для того, чтобы определить, насколько близко бьет молния, надо сосчитать насколько гром отстает от молнии. Если разница между вспышкой и звуком меньше десяти секунд – то молния бьет совсем рядом.
    Вдруг, сверкнуло так ярко, что я даже зажмурилась. И почти тут же раздался не грохот, а какой-то жуткий треск. Порывом ветра, у меня в комнате распахнуло окно, и я вскочила с кровати. К горлу подступил кислый комок страха. Я с визгом выбежала из комнаты, промчалась по коридору и вбежала в комнату к маме с папой.
    Я стояла босая, перепуганная, в дверном проеме, не решаясь разбудить их. Но мама уже сама проснулась, строго посмотрела на меня.
    - Что случилось?
    - Мне страшно… можно я тут полежу? – прошептала я.
    - Ась, ты уже не маленькая девочка. В восемь лет, надо понимать, что это просто явление природы. У нас стоит громоотвод.
    Раздался еще один раскат грома, и я вздрогнула.
    Папа посмотрел на меня, потом на маму.
    - Сонь, не ворчи. Иди, Асют, - он откинул одеяло и теплым взглядом пригласил меня.
    Я рванула к ним, забралась между мамой и папой. Они накрыли меня мягким одеялом. От их тел мне стало очень тепло. Мама стала поглаживать меня по спине. Я закрыла глаза, подтянула ноги к животу и почувствовала себя такой счастливой… От того, что они рядом. Я точно-преточно знала, что пока я вот так вот лежу с ними, никакая шаровая молния, меня не достанет. Ничего на свете не сможет со мной случиться. Это по определению – невозможно. Потому, что справа – папа, а слева – мама. И все тут!

    Я ставила в микроволновку суп из пакетика. Мама с папой суетились, накрывая на стол. Мама подавала тарелки папе, а папа, стоя в двух шагах от стола, ставил их. Зачем был нужен этот глупый конвейер – непонятно. Меня немного раздражала их неловкая суета. Ален сидел за столом, безвольно ожидая ужина и созерцая происходящее вокруг него.
    - Асечка, где у тебя ложки? – спросила мама.
    - Я думаю, можно не ждать Эрика, он подъедет попозже… - я очень волновалась, когда же он приедет. Мы выделили ему отдельную комнату на первом этаже нашего дома. Потому, что завтра с утра он отправится в путь с нами.
    - А Эрик – это твой издатель? – поинтересовался папа.
    - А, вот в этом ящике, все, нашла, - мама достала ложки.
    - Мы поедем на разных машинах. Мы – в микроавтобусе. А Эрик будет ехать впереди нас, чтобы успеть все подготовить к нашему приезду. Завести книги в магазин, организовать встречу с читателями… - объясняла я родителям.
    - Tomato soup? (томатный суп?) – оживился Ален, почувствовав запах ужина.
    - В самолете просто невозможно столько высидеть… девять часов… мне казалось, я больше никогда в жизни не сяду! – жаловался папа.
    - Да, да, ну рассказывайте, как вы там живете, в России? Как тетя Галка?
    - А вы ремонт сделали? – заметила мама.
    - Is it a tomato soup? (Это томатный суп?) – допытывался Ален. Ему было явно неловко. Мы, без умолку, болтали на русском, а он не понимал ни слова. Хотя… мы и сами не понимали, что каждый из нас говорил… Вообще, непонятный какой-то разговор… каждый просто говорил что-то свое, не слушая другого, не ожидая ответа… Наверное это происходило потому, что мы так давно не общались, что стало трудно возобновить какую-то утерянную связь… Я, честно говоря, просто не знала, что спросить у мамы с папой…
    Когда мы уже уселись за стол, разговор пошел заметно легче.
    - Пап, ну, как там у тебя в университете?
    - Сонечка дописала диссертацию, ее назначили зав кафедры издательского факультета.
    Папа нежно погладил маму по руке. Сколько же лет они уже вместе? А все равно, смотрят друг на друга так, как будто недавно познакомились… Наверное, такая любовь бывает раз на миллион. Они каждый день вместе, работают в одном учреждении… Папа – ректор филологического университета, мама вот теперь, стала деканом. На работу – вдвоем, с работы – вдвоем. Дома – вместе. Не помню, чтобы я когда-нибудь видела их по отдельности… с самого детства…
    - Поздравляю, мам! – я приподняла стакан с соком, в знак поздравления. Ален вопросительно поднял брови.
    - Mom just finished her doctorate and has been appointed chair of her department (мама закончила писать диссертацию, ее назначили зав. кафедры) – объяснила я Алену.
    - Congratulations! Glad for you! (Поздравляю! Рад за вас!) – Ален расплылся в улыбке.
    - А мы гордимся, что ты у нас пошла в гору! Целую книгу написать! – порадовалась мама.
    - Да, она станет бестселлером этого сезона! Раскупают на раз! Меня уже снимали в паре передач на кабельных каналах! – я и правда очень гордилась собой.
    - Да, - скептически затянул папа, - только вот, жаль она не переведена на русский…
    - Пап, я думаю, этого и не случиться. Эрик говорит, не целесообразно распространять ее за пределами Америки…
    - Ну, нам-то ты можешь пересказать хотя бы, о чем она?
    - Да ну… вам все равно будет не интересно… - я опустила глаза.
    - Ась, как это нам может быть не интересно? Дочь родная книгу пишет, а нам не интересно? – возмутилась мама.
    - Может, подскажем тебе чего… Мы все-таки в литературе разбираемся… по роду деятельности… - докапывался отец.
    - Поздно уже. Она уже напечатана. Или ты думаешь, из-за ваших каких-то поправок ее перепечатывать будут? Ты соображаешь, сколько это стоит? – раздражалась я.

    читать дальше(http://www.proza.ru/2010/04/16/1022)